I`ve been waiting for a long time to get these stories out. Tell me yours and I will tell you mine.
I dig my toes into the sand. The ocean looks like a thousand diamonds strewn across a blue blanket. I lean against the wind, pretend that i am weightless and in this moment i am happy.
Ну или как-то так. А бообще-то это песня. Хорошая. I'm floating down a river Oars freed from Their homes long ago Lying face up on the floor Of my vessel I marvel at the stars And feel my heart overflow Further down the river
I`ve been waiting for a long time to get these stories out. Tell me yours and I will tell you mine.
Тот, кого интересует этот узкопонятный и довольно длинный (по размеру тянет на небольшой рассказ!) пост, может его прочитать
* * *
Сегодня, 25 марта 2008 года, мне впервые за долгое время приснился живой сон - сновидение, во время которого спящий видит все как наяву, то есть его мировосприятие Впрочем, лукаво утверждать, что я был в чем-то уверен. Просто сны мне снятся редко; сны такой силы – очень редко. Но иногда они меня все же посещают.
Начнем издалека. В последнее время я начал понимать, что всякого рода подземелья, коридоры и прочие подобные вещи играют в моем личном мировоззрении особую роль. Я говорю не о стереотипной пещере. Просто многие странные вещи видятся или представляются мне именно в пещерах. Пещера – это место уединения, замкнутости. Подлинная пещера, по моему разумению, – не та, что ведет к выходу, а та, что уходит все глубже.
…Небольшая цепочка людей молчаливо шествует по коридору. Не помню никакого антуража – ни факелов, ни того, в какую одежду были одеты те люди. Помню, во всяком случае, что они определенно были людьми. А еще я помню настроение, которым был пропитан воздух – настроение не грусти, не сожаления. Атмосфера запустения, тоски, покинутости. Словно бы запустения – это эмоция, которую испытывают камни и лестницы коридоров - будто бы сами стены горько жалуются на то, что никто никогда с ними не был. А безмолвные путники вяло бредут по бесконечным переходам.
В своем сне я словно бы подсматривал за этой вереницей людей.
Со следующим фрагментом сна (с него, собственно, начинается действие) все туманно. Но… Цепочка внезапно останавливается. Люди стоят на своих местах, как вкопанные. Космическая тишина – возникает ощущение, что кто-то выключил звук. Дверь цепочке преграждает странное создание. Рост – чуть меньше двух метров. Лица нет – на его месте – какая-то выпуклость, подробнее вспомнить не могу. Тело темно-бурое, почти до черноты, и поросло короткой – щетиной, что ли? Но похоже скорее на волосы насекомого, чем на звериную шерсть, а ниже пояса – четыре или больше – точно не помню – паучьих ноги. Люди смотрят на это создание с неким ожиданием – действительно, преграждение им пути должно иметь какую-то цель. Создание это – те люди позже вроде бы назвали его пауком – смотрит (отсутствие глаз не мешает ему смотреть – в конце концов, это мой сон) на молодую женщину – первую в цепочке. Она смотрит на него. Тишина.
<фрагмент потерян>
Что-то мне подсказывает, что прошло много времени. Все люди процессии, кроме давешней женщины, мне знакомыми не кажутся, ведь в лицо я их не запомнил. Процессия идет по коридорам, но теперь в ней появилось новое лицо. Если пытаться сравнивать ее с чем-то, то надо сказать, что это девочка лет 15ти, или 16ти, не ребенок, но и не взрослая женщина, да и вообще – женщина ли? К ней, возможно, неприменимо понятие пола. О походке говорить бессмысленно – девочка плыла в воздухе в нескольких сантиметрах от пола. Волосы белые, словно сияющая платина или звезда, но не ровные, а волнистые, струящиеся. Выражения глаз не помню; вокруг них – четкие синие круги, являющиеся чертой ее естественного облика. Помню, что как-то кто-то из людей, окликнув ее, спросил, что она помнит о своем отце (то есть о том странном существе), другой при этом заметил, что «у нее в волосы ввита паутина». На вопрос об отце она (оно?) обернулась и произнесла:
- Папа был ручкой.
Ручкой, то есть рукой. То создание было воплощением воли Переходов, Стен и Ступенек, посланием скитальцам.
<фрагмент потерян>
Их осталось трое. Первой все так же плывет над землей платиноволосая девочка. Матери ее не видно. Вторая – дрожащая от озноба женщина, уже другая, тоньше и моложе той, прежней. Третим не идет – плетется мужчина; лица не разглядеть. Вроде бы на нем капюшон. Обращаясь к Платиноволосой, он спрашивает (не вкрадчиво, а, напротив, громко звучно):
- Ты помнишь мать?
- Может быть.
- Ты можешь многое, так ведь? Покажи их!
Плывущее над полом сереброволосое создание ускоряет свое движение; несколько ступенек скрывают ее от наблюдателя, внезапно подземелье озаряется снопами яркого белого света; в двадцати метрах спереди нас, торжествуя, беснуются жгуты плотного серебристого свечения. Наконец, перед нами предстает прежняя женщина, на которую смотрел давешний Паук, и вместе с которой они дали жизнь ведущей отряд девочке-призраку. Она окутана, словно саваном, серебристым сиянием, поток света от нее делается невыносим, буквально сжигая сетчатку. Пока Это к нам приближается, его облики один за другим меняются, и мы уже готовы раствориться в калейдоскопе серебристого света.. Становится понятно, отчего дрожит вторая в отряде. От страха.
Теперь светящаяся фигура прямо перед тоненькой женщиной, смотрящей на первую снизу вверх, оцепеневшей от ужаса... В следующее мгновение женщину тоже подхватывают потоки серебристого сияния, и вот сверкающих калейдоскопа уже два…
С последним, третьим членом отряда творятся не менее удивительные метаморфозы. Он словно вырастает, занимает большее пространство, от него веет свободной, молодостью, ощущением собственного могущества. Капюшона уже нет , и я сбоку вижу его лицо – первое лицо в своем сне.
Калейдоскопы приближаются к нему, вот-вот он станет одним из них.
Он торжествует, в глазах загорается лихорадочный, безумный огонь. Смеясь от радостного, легкого чувства, он уже не говорит, а кричит мощным, раскатистым голосом:
Да, это так, я этого ждал! Превосходно Прекрасно! Это настоящее!
Странно… Он разворачивается, и, смеясь, с сумасшедшей радостью убегает назад, к мириадам коридоров.
I`ve been waiting for a long time to get these stories out. Tell me yours and I will tell you mine.
Многоножка была большой и живучей. И очень, очень старой. Ее шероховатый хитиновый панцирь местами потрескался, а кое-где из-под него сочилась прозрачная слизь. Впрочем, многоножка этого не замечала, ибо не видела саму себя. Что можно о ней сказать?
Она устала... Она жила под землей. Представьте себе, что вся ваша жизнь состоит из двух процессов. Во-первых, из постоянного, мерного дыхания (тяжелый, но неглубокий вдох, а за долгий выдох; ощущается постоянная нехватка кислорода, как если бы каждый акт дыхания - с задержкой на минуту). Второй процесс, неразрывно связанный с первым - это ползание по бесконечному туннелю. Вперед и вперед. Упорно. Одинаково. Тысячелетиями. Секунды липнут друг к другу как кленовый сок, как смола, как нефть, копятся часы, складываются дни, наконец, черными лужами падают на пол подземелья десятки, сотни тысяч лет. Для нас - невообразимо. Вдох - выдох - переставить две ноги - вдох - выдох - пауза - вперед на три шага - вдох - выдох - пауза - вдох - выдох... Для многоножки это вся жизнь.
Может быть, тысячелетия скитаний наделили ее способностью к логическим построениям. Быть может, ей пришло в ее многоножью голову, что она вовсе и не имеет представления о чем-либо, кроме Подземелья. Быть может, ее даже как-то посетила нелепая идея остановиться и посмотреть, чем ей ответит подземелье (?)
Однако, в сущности, природа всех многоножек одинакова. И многоножка упорно ползла, устав уже от всего. На свете есть много не самых приятных ощущений, но бесполезно сравнивать их с Усталостью. Усталость душит любое трепетание нашего разума, души, тела. Сравнивать Усталость со скорбью, грустью или гневом - все равно, что сравнивать пытки с казнью через повешение.
В какой-то момент многоножка вдруг осознала, что подземелье бесконечно (мы бы сказали, что оно замкнуто, но многоножка не обладала пространственным воображением). То есть раньше она просто, не задумываясь, шла, мучаясь в своем нелепом бытие, и не имея никакого понятия о расчленении реальности на отдельные кусочки. А после осознания сущности подземелья многоножка продолжила свой путь вперед и только вперед, однако теперь она познала безысходность. Безысходность наполнила ее нелепое существование, вплелась в чудовищный алгоритм вдохов, выдохов и продвижений вперед.
Как же закончить мне этот странный, нелепый, как сама эта многоножка, рассказ?
За вами выбор. Кому-то понравится вариант многоножки, внезапно осознавшей возможность копаниявверх и выползшей на Поверхность. Кому-то - вариант человека, проснувшегося на рассвете в холодном поту. Кого-то удовлетворит в качестве концовки бесконечное скитание - дальше и дальше, вдох за выдохом, а после него два новых обреченных шага.
А если вы спросите меня... Многоножка вдруг сделала то, что не делала еще ни разу за тысячелетия своего странствия. Она вздрогнула. И остановилась. По ее массивному телу пробежала рябь, на панцире обозначилась трещина, за ней другая, еще и еще... И вдруг многоножка треснула, даже не успев напоследок выдохнуть воздух очередного вдоха. Из-под хитиновых останков хлынул поток маленьких блестящих от слизи новорожденных Многоножек; хлынул навстречу замкнутому подземелью, где приближение к Конечной цели одновременно является и удалением от нее.
Зачем такая масса серого, нудного текста? Да затем, что я сам - такая многоножка
I`ve been waiting for a long time to get these stories out. Tell me yours and I will tell you mine.
Зло или благость?
Невозможно однозначно причислить суккубов к злым или добрым демонам, поскольку сказания о них разнятся. Разумеется, церковь видела в суккубах слуг Дьявола или даже самого Сатану, принявшего женский облик. Поэтому мы обнаружим множество историй, в которых суккуб рисуется как безобразная ведьма или демоница, медленно выпивающая жизненные силы своих любовников-жертв, отчего их иногда отождествляют с вампирами.
Тем не менее, в ранних сообщениях суккуб предстаёт существом желанным, а не ужасным. Пожалуй, самой интересной из таких историй является легенда, поведанная Уолтером Мапесом в «De Nugis Curialium» (около 1185) о папе Сильвестре II (999-1003). Согласно этой легенде ещё юный, будущий папа встретил однажды девушку удивительной красоты по имени Меридиана, которая обещала молодому человеку богатство и свои магические услуги, если тот согласится быть с нею. Юноша согласился; каждую ночь наслаждался он обществом своей таинственной любовницы, а между тем его социальное положение быстро менялось: юноша стал архиепископом Реймса, кардиналом, архиепископом Равенны, и, наконец, папой.
I`ve been waiting for a long time to get these stories out. Tell me yours and I will tell you mine.
My hands are trembling And my eyes are on fire This house is crumbling Left brain, left out, on the wire
My past is perilous But each scar I bear sings Monuments to where I have been And melodies to where I am going
You make me happy You magnify my better half You make me certain
When will I see you again? Still-life can only go so far I need you in front of me Saying my name Saying to me... "I want you the way you are You, the way you are"
I`ve been waiting for a long time to get these stories out. Tell me yours and I will tell you mine.
Пробный егэ по физике прошел, в общем, вяло.
1) начнем с того, что нам (а именно, мну, Вове и Данилу с эконома) зачем-то сказали встретиться на ипподроме. Там нас еще и внаглую не встретили и следующие полчаса мы шлепали по, извините за выражение, говнодрому аж до самой 85й школы. В результате, Езуридер хоть и не заболел, но проспал 12 (!) часов. Вот так. А егэ я, хочется надеяться, не завалил, вотъ.
2) А вообще егэ по физике мну надо сдавать минимум на 95 баллов (то бишь минус 2 первичных балла во всем экзамене). Иначе - прощай МФТИ.
3) А еще надо ботатьсо, а лень. Когда совсем уж пробивает, читаю Москалева по физике. Для справки, степень последовательности изложения у него немногим лучше, чем у нашего Е.К.
I`ve been waiting for a long time to get these stories out. Tell me yours and I will tell you mine.
Итак, ПВГ благополучно завалены. Жалко времени, которое в них в бухал, особенно на физику. Grega, Ezy Rider, squirrel.missing - все мы будем пробовать другие, более болезненные методы. Живем-с, в общем\\
I`ve been waiting for a long time to get these stories out. Tell me yours and I will tell you mine.
Краткое описание мира, не больше тридцати строк! Представьте... Всего один континент, с тремя внутренними черными на вид и солоноватыми морями; серые равнины и желтые равнины, и небо цвета сухого песка; мелколесье, где деревья - вроде вымазанных йодом грибов; гор нет, только холмы - бурые, желтые, белые, светло-лиловые; зеленые птицы с крыльями, похожими на парашюты, клювами, похожими на серпы, перьями, похожими на листья дуба, и вывернутым зонтиком вместо хвоста; шесть очень далеких лун, что днем кажутся расплывчатыми пятнами, снежными хлопьями по ночам, каплями крови в сумерках и на заре; какая-то травка вроде горчицы во влажных долинах; туманы, как белое пламя, пока утро безветренное, и как змеи-альбиносы, когда поднимается ветер; разбегающиеся ущелья, будто узоры на заиндевевшем стекле; потаенные пещеры, словно цепочки темных пузырей; семнадцать обнаруженных видов опасных хищников, от одного до шести метров в длину, чересчур мохнатых и зубастых; внезапные грозы с градом, будто удары молотом с чистого неба; полярные шапки из льда, как голубые береты на приплюснутых полюсах; подвижные двуногие ростом в полтора метра, с недоразвитым головным мозгом, которые кочуют по мелколесью и охотятся на личинок гигантских гусениц, а также на самих гигантских гусениц, на зеленых птиц, на слепых кротовидных, на ночных пожирателей падали; семнадцать полноводных рек; облака, похожие на пурпурных тучных коров, спешащих пересечь континент и улечься за горизонтом на востоке; утесы из выветренного камня, подобные застывшей музыке; ночи темные как копоть, чтобы можно было наблюдать слабые звезды; плавные изгибы долин, напоминающие женское тело или музыкальный инструмент; вечный мороз в затененных местах; звуки по утрам похожи на те, что издают ломающийся лед, звенящее олово, лопнувший стальной трос... Они знали, что смогут превратить его в рай.
...
Пятнадцать столетий. Почти половина Ожидания. Двадцать строк, не больше... Представьте... ...Девятнадцать полноводных рек впадают в черные моря, покрытые фиолетовой рябью. ...Мелколесье цвета йода исчезло. Всю сушу заняли мощные деревья с толстой корой - оранжевые, желтые, черные, очень высокие. ... Величественные горные цепи там, где раньше были только холмы - бурые, желтые, белые, светло-лиловые. ...Цветы, чьи корни пробивают почву на двадцать метров вглубь от их горчичных лепестков, распускающихся посреди голубого инея и камней. ...Слепые кротовидные зарылись глубже; ночные пожиратели падали обзавелись мощными челюстями и впечатляющими рядами резцов; гигантские гусеницы стали меньше, но выглядят крупнее из-за усилившегося волосяного покрова. ...Изгибы долин еще напоминают контуры женского тела, округлые и плавные, или музыкальный инструмент. ...Выветренных камней стало больше, но они всегда покрыты инеем. ...Звуки по утрам как всегда резкие, ломкие, металлические.
Они были уверены, что находятся на полпути в рай. Представьте это.
I`ve been waiting for a long time to get these stories out. Tell me yours and I will tell you mine.
Я часто забываю свои сны... Наутро вспоминаю лишь две вещи: Что веяло дыханием весны, Что сон дал обещание быть вещим..
Я крокозябр со странным цветом кожи... Мне нравится смеяться, Когда нечаянный прохожий В день погожий Шарахается, видя мою рожу...
Я Пан В проекции на двадцать первый век, Гефест железноногий, Танцующий неистовую джигу, Иной раз, Читая захватившую вниманье книгу, Творю из образов начала новых Мифологий.
Не лучше ли, чем факелом Стремительно сгореть - Отправиться в межзвездное Скитанье?
Не лучше ль жить, не лучше ль умереть, Почувствовав тревожное дыханье Старости?
Все повторяется. Ничто не ново И каждое является лишь отражением Другого.
I`ve been waiting for a long time to get these stories out. Tell me yours and I will tell you mine.
Станислав ЛЕМ
МАСКА
Вначале была тьма, и холодное пламя, и протяжный гул; и многочленистые, обвитые длинными шнурами искр, дочерна опаленные крючья передавали меня все дальше, и металлические извивающиеся змеи тыкались в меня плоскими рыльцами, и каждое такое прикосновение пробуждало молниеносную, резкую и почти сладостную дрожь. Безмерно глубокий, неподвижный взгляд, который смотрел на меня сквозь круглые стекла, постепенно удалялся, а может быть, это я передвигалось дальше и входило в круг следующего взгляда, вызывавшего такое же оцепенение, почтение и страх. Неизвестно, сколько продолжалось это мое путешествие, но по мере того, как я продвигалось, лежа навзничь, я увеличивалось и распознавало себя, ища свои пределы, хотя мне трудно точно определить, когда я уже смогло объять всю свою форму, различить каждое место, где я прекращалось и где начинался мир, гудящий, темный, пронизанный пламенем. Потом движение остановилось и исчезли суставчатые щупальца, которые передавали меня друг другу, легко поднимали вверх, уступали зажимам клещей, подсовывали плоским ртам, окруженным венчиками искр; и хоть я было уже способно к самостоятельному движению, но лежало еще неподвижно, ибо хорошо сознавало, что еще не время. И в этом оцепенелом наклоне - а я лежало тогда на наклонной плоскости - последний разряд, бездыханное касание, вибрирующий поцелуй заставил меня напрячься: то был знак, чтобы двинуться и вползти в темное круглое отверстие, и уже без всякого понуждения я коснулось холодных гладких вогнутых плит, чтобы улечься на них с каменной удовлетворенностью. Но может быть, все это был сон? О пробуждении я не знаю ничего. Помню только непонятный шорох вокруг меня и холодный полумрак. Мир открылся в блеске и свете, раздробленном на цвета, и еще так много удивления было в моем шаге, которым я переступало порог. Сильный свет лился сверху на красочный вихрь вертикальных тел, я видело насаженные на них шары, которые обратили ко мне пары блестящих влажных кнопок. Общий шум замер, и в наступившей тишине я сделало еще один маленький шаг. И тогда в неслышном еле ощутимом звуке будто лопнувшей во мне струны я почувствовало наплыв своего пола, такой внезапный, что у меня закружилась голова, и я прикрыла веки. И пока я стояла так с закрытыми глазами, до меня со всех сторон стали долетать слова, потому что вместе с полом я обрела язык. Я открыла глаза, и улыбнулась, и двинулась вперед, и мое платье зашелестело. Я шла величественно, окруженная кринолином, не зная куда, но шла все дальше, потому что это был придворный бал, и воспоминание о моей ошибке - о том, как минуту назад я приняла головы за шары, а глаза за мокрые пуговицы, - забавляло меня ее ребяческой наивностью, поэтому я улыбнулась, но улыбка эта была предназначена только мне самой. Слух мой был обострен, и я издалека различала ропот изысканного признания, затаенные вздохи кавалеров и завистливые вздохи дам: "Откуда эта девочка, виконт?" А я шла через гигантскую залу под хрустальной паутиной жирандолей, и лепестки роз капали на меня с сетки, подвешенной к потолку, и я видела свое отражение в похотливых глазах худощавых пэров и в неприязни, выползающей на раскрашенные лица женщин. <...>
I`ve been waiting for a long time to get these stories out. Tell me yours and I will tell you mine.
Паровознабираетход.
С чего бы это я так начинал?..
Есть такая шняга, эффект Допплера. Если выжаь из формулы концентрат практического смысла, можно сказать, что чем дальше что-то от нас удалено, тем быстрее оно к нам приближается
Обычно нам кажется наоборот: вот какое-то малоприятное событие уже маячит перед самым носом, от него не отвертеться... А про то, до чего еще далеко, иногда говорят: "Не люблю откладывать на завтра то, что можно сделать через год)"
Дело в том, что, согласуясь с релятивисткими эффектами подлости, события отдаленные подкрадываются незаметнее тех, что маячат у нас перед физиономией. Тут важно не забывать про 2 положит. эффекта:
1) Любой процесс - палка о двух концах. В нашем случае - весь kiff в том, что до события наступающего нам на пятки можно субъективно прожить очень длинный интервал времени. Перевод: ночь перед казнью может быть длиннее жизни.
2) Отличный рецепт - вспомнить мудрого еврея (да, того самого.. У Прынца в дайре... А собственно, много ли еще было знаменитых мудрых евреев?)) Вспоминается только Эйнштейн и Боб Дилан.. Хотя последний укурился, excuse me for my hrench, в хер..) и начать новую жизнь проникнуться его изречением Все пройдет
У меня не осталось музыки (гармошка слоомана,гитару в руки не беру уже почти месяц, саундкарты на компе нет, плеер сломан), не осталось книг, не осталось моей идиотической оригинальности, не осталось, в общем, у мну удостоверений личности.
I`ve been waiting for a long time to get these stories out. Tell me yours and I will tell you mine.
Всех пользователей, друзей и т.д., вообще всех, кто читает это, поздравляю с наступающим Новым годом)
Пожелать всем хочу самого важного для всех нас - чтобы все мы достигли своих целей читать дальше(чтобы, как подсказывает Grega, все тараканы попадали точно в цель))Ставки высоки, как никогда, и мы добьемся своего. Мы будем в выигрыше.
I`ve been waiting for a long time to get these stories out. Tell me yours and I will tell you mine.
Предупреждение: данный пост не отвечает нормам скромности и должен быть исправлен*)
Мы с Андреем Присекиным совершенно замечательно выступили на НГ в школе)
Ezy Rider - харп (блюзовая губная гармошка то бишь)) Андрей Присекин - электрогитара.
Вот так. Мы сыграли классно, чисто, с драйвом. Мы завели. Мы реализовали почти все, что хотели. читать дальшеЧто касается мну, то я собой доволен в особенности, ибо в техническом плане выложился на полную (были показаны долгие бенды, синкопы, бендовые тремоло, артикуляция, "вау-вау" и другие, как говорит мсье, мулькие. Я, конечно, иногда и лучше играю, но на выступлениях впервые выдулсо так качественно, вотъ. А в эмоциональном плане - хорошо, но могло бы быть и лучше. Хотя... Энергетика перла, да еще как!)